Данильченко: «Мир наступает только тогда, когда врагу физически слишком больно и дорого продолжать»

— Вот это уныние в ленте — оно заразно и контрпродуктивно, — пишет Кирилл Данильченко. — Идеи витают в воздухе и заражают массы. Примеров миллион.

«А какая была немецкая идея? Да была одна, но никому не понравилась». Немцы решили, что в разгар войны на уничтожение сотни тысяч немцев, способных работать, должны искать цыган и евреев, перевозить их в лагеря, охранять и уничтожать — вместо производства истребителей малого радиуса или зениток.

Чистая и незамутненная шиза. Это была личная, любовно выращенная «белка» руководства НСДАП — у евреев не было системной организации по всей Европе, противостоящей нацизму, каждое гетто и восстание координировалось снизу, союзники только помогали.

В том числе и за это они получили миллионы убитых и уничтожение государственности на годы.

Сейчас часто в ленте пробегают не только боты, но и те, кто говорит — ну надо как-то закончить, лишь бы не умирали люди. Но это так не работает. «Ахмат-сила» решили закончить, «чтобы не умирали люди» в войне с РФ — и ой, что же это, как Курская область?

Абхазы решили, что лучше под российским штыком — ой, «Абхаз» и «Пятнашка», вечная память.

Штурм Киева Муравьевым с ожесточенным артиллерийским огнем и уличными боями обошелся в 500 убитых и раненых бойцов УНР при защите мостов и Арсенала — и, думаю, примерно в столько же среди нападавших.

Чистка офицеров, юнкеров и интеллигенции после боев обошлась уже в 5000 жертв. Но уже среди нападающих жертвы были единицами — гранатой кого-то подорвали в адресе или подстрелили, а большинство просто с мешками на голове привезли на расстрел.

Последующие чистки стоили уже десятки тысяч людских жизней. Дальше люди ели своих детей, в то время как их соседи хлопали «ура» дорогим товарищам, а семьи бойцов РККА, осуществлявших блокаду районов голода, получали специальные пайки.

Историю надо изучать, чтобы тебе не могли вонючие деды втрусить про Рюриков и печенегов под соусом «плаки-плаки, мы за мир». Когда ты складываешь оружие перед империей, ты покупаешь не жизнь, а тишину.

Тишину, в которой людей убивают уже без шума артиллерии — в подвалах, фильтрационных лагерях и чужих мясных штурмах, далеко от дома. Но гробы и горе те же самые.

Мир наступает только тогда, когда врагу физически слишком больно и дорого продолжать. Ничего другого на этом шарике мы пока не придумали.