Пытаясь выиграть немногое, можно потерять все: как Путин повторяет ошибку Сталина

Предлагаем этот текст в сокращенном виде.

В 1950 году Иосиф Сталин одобрил вторжение северокорейцев в Южную Корею, рассчитывая на быстрый успех и нежелание США вмешиваться в локальный конфликт. Однако иллюзия слабости Запада обернулась для советского лидера стратегической катастрофой: Вашингтон кратно увеличил военный бюджет, блок НАТО превратился в реальную силу, а у границ СССР вырос мощный оборонительный периметр.

Спустя семь десятилетий Владимир Путин повторил эту ошибку, начав полномасштабную войну против Украины.

От Кореи до Украины: четыре исторические параллели между ошибками Сталина и Путина. Параллель первая

Путин повторил сталинскую ошибку почти буквально. В начале 2022 года ему тоже казалось, что открылось окно возможностей. США только что ушли из Афганистана. Европа зависела от российских энергоресурсов. Германия строила «Северный поток — 2». Европейские армии годами сокращались, большинство стран НАТО не выполняло обязательства по расходам на оборону, а президент Франции говорил о «смерти мозга» Альянса.

Запад выглядел сытым, разобщенным и не готовым воевать. Путин решил, что нежелание западных стран вступать в конфликт означает их неспособность к серьезному сопротивлению.

Это была та же ошибка, которую Сталин совершил в Корее: нежелание противника воевать было принято за готовность смириться с любым фактом, перед которым его поставит Путин.

Российский лидер рассчитывал быстро уничтожить украинское государство, привести к власти подконтрольное правительство и поставить Запад перед результатом, который тот будет вынужден признать.

Но Украина не развалилась, а Запад не смирился.

Как и Корейская война, вторжение в Украину сначала продемонстрировало военную слабость западных стран: недостаток боеприпасов, ограниченные производственные мощности, сокращенные армии, зависимость от американской разведки и логистики. Но, продемонстрировав эту слабость, Путин дал Западу сильнейший стимул ее устранить.

До войны НАТО действительно переживало кризис идентичности. После вторжения в Украину оно вновь получило ясно обозначенного противника и центральную задачу — сдерживание России.

Альянс усилил восточный фланг, перебросил туда дополнительные сухопутные части, авиацию и корабли, создал новые многонациональные боевые группы и вернулся к подробному планированию большой войны в Европе.

Путин требовал прекращения расширения НАТО — и добился вступления в него Финляндии и Швеции. В результате Россия получила еще около 1,3 тысячи километров общей границы с НАТО. Балтийское море оказалось почти полностью окружено странами Альянса, а его позиции в Арктике и Северной Европе резко усилились.

Сталин хотел ослабить американское влияние поблизости от советских границ, но получил американские войска в Европе и Восточной Азии. Путин потребовал отодвинуть инфраструктуру НАТО — и получил расширение Альянса непосредственно у российской границы.

Вторая параллель — перевооружение противника

Сталин собирался дешево захватить Южную Корею, но помог Трумэну почти вчетверо увеличить американский военный бюджет. Путин объявил своей целью «демилитаризацию Украины», но добился милитаризации Украины и Европы.

Рост европейских расходов начался еще после захвата Крыма в 2014 году, однако полномасштабная война резко его ускорила. В 2025 году европейские члены НАТО и Канада увеличили оборонные расходы примерно на 20 процентов за один год. Все страны Альянса вышли на прежний ориентир в 2% ВВП, а затем договорились к 2035 году направлять на оборону и связанную с безопасностью инфраструктуру до 5%.

Германия провозгласила Zeitenwende — исторический поворот в оборонной политике — и создала специальный фонд перевооружения. Польша, страны Балтии и Скандинавии начали еще быстрее наращивать армии, закупать авиацию, танки, артиллерию и системы ПВО. В Европе восстанавливаются производства боеприпасов и вооружений, которые десятилетиями сокращались.

Как Корейская война сделала политически возможным перевооружение Западной Германии, так нападение на Украину сделало политически возможным новое масштабное перевооружение Европы.

Третья параллель — укрепление государства, которое собирались уничтожить

Ким Ир Сен и Сталин считали Южную Корею искусственным, слабым и непопулярным образованием, которое рухнет после первого удара. Путин не раз говорил, что Украина — это придуманное образование, что русские и украинцы — один народ, разделение которых было исторической ошибкой.

Результат в обоих случаях оказался противоположным.

Корейская война превратила временную линию раздела по 38-й параллели в одну из самых непроницаемых границ мира. Южнокорейское государство, которое собирались ликвидировать за несколько недель, существует уже более 70 лет.

Война Путина сделала украинскую государственность и идентичность гораздо более прочными. Она объединила людей разных языков, регионов и политических взглядов. Даже там, где прежде сохранялись сильные пророссийские настроения, российское влияние оказалось уничтожено самой Россией.

Путин отрицал существование украинской нации — и превратил сопротивление России в один из центральных элементов этой нации.

Четвертая параллель — движение соседей в противоположную сторону

Сталин попытался расширить коммунистический лагерь за счет Южной Кореи, но подтолкнул к США Японию, Южную Корею, Тайвань, Филиппины, Австралию и Новую Зеландию.

Путин пытался вернуть Украину в российскую сферу влияния, но ускорил ее интеграцию с Европейским союзом. Украина получила статус кандидата, открыла переговоры о вступлении, а в 2026 году стороны приступили к рассмотрению конкретных переговорных кластеров.

Вместе с Украиной по этому пути пошла Молдова. Армения заморозила участие в ОДКБ и начала диверсифицировать внешние связи. Государства Центральной Азии не превратились во врагов России, но стали осторожнее относиться к российским гарантиям и активнее искать альтернативных партнеров.

При этом Сталин хотя бы вел войну руками корейцев и китайцев, Путин же отправил воевать собственную армию и расплачивается непосредственно российскими жизнями. Счет погибших идет на сотни тысяч. К этому добавляются эмиграция, демографический ущерб, санкции, потеря рынков, технологическое отставание и многолетнее перераспределение ресурсов от развития к войне.

Сталин хотел изменить положение на одном полуострове, но помог создать глобальную военную систему сдерживания СССР.

Путин хотел вернуть под контроль одну соседнюю страну, но добился расширения НАТО, перевооружения Европы, укрепления украинской нации, движения Украины и Молдовы в ЕС и превращения России в младшего партнера Китая.

Оба смотрели на слабость противника как на постоянную величину. Оба не поняли, что агрессия меняет противника.

Она создает у него страх, политическую волю, деньги, армии и союзы, которых прежде не было.

В этом и состоит главная ошибка подобных авантюр. Агрессор подсчитывает, сколько дивизий противник имеет сегодня, но не думает о том, сколько дивизий его нападение заставит противника создать завтра.

Он пытается выиграть немногое — и запускает процесс, в результате которого может потерять всё.