Данильченко: «Для имперского эго — это унижение, сопоставимое с потерей флагмана Черноморского флота» Военный эксперт — о последствиях атаки на заводы в Самаре.

«Я провел за решеткой большую часть своей юности» Самый молодой экс-политзаключенный Никита Золотарев просит о поддержке.

Пастухов: «И тут мы подходим к весьма непростому вопросу: что лучше делать, стоя у постели умирающей России» Насколько оправдано участие в работе имитационных институтов тоталитарного государства.

Беларусбанк пересмотрел условия нашумевшего кредита на новостройки под 1% Существенный нюанс, который сделает займ еще более сомнительным.

Конвейер репрессий. Сергея Михалка официально объявили «экстремистом». В Беларуси новые «террористы» Хроника политического преследования 21 августа.

Навумчык: «Нават карумпаванае атачэньне Кебіча было куды менш небясьпечным для Незалежнасьці і дэмакратыі» Не было б шальмаваньня па БТ Васіля Быкава, забойства Захаранкі, Ганчара і Красоўскага…

«Добровольцы сейчас — это самая «возрастная» категория погибших» Что известно о потерях России в Украине к концу августа. Стали старше, доля заключенных снижается.

«Котка падскочыла ад гукаў самалётаў на баранавіцкім аэрадроме. Уключыў інтэрнэт і спаць ужо не клаўся» Беларусы ўспамінаюць, як сустрэлі вайну.

Галлямов: «Многие автократы надеялись, что силой оружия смогут взять больше» Но в результате теряли свое. Что Путину следовало бы вынести из истории.

Турарбекова: «Вчера Талибан, сегодня военная хунта Мьянмы. А Коул все не едет» В ком реально заинтересован беларуский режим.

Парламент или что? О месте и роли Координационного Совета в политике.

Ярошук: «Пропаганде невыносимо признавать, что пенсия в Польше в три раза выше, чем в Беларуси» О скудном арсенале идеологических страшилок.

«This is my destiny. Это моя судьба. Гэта мой лёс. Das ist mein Schicksal» Первый пост хирурга Андрея Любецкого после освобождения.

Девять человек умерли в Бресте и Минске — всем им вводили одно и то же лекарство В препарате обнаружили бактерии.

BELPOL раскрыл имена фигурантов шпионской сети режима Лукашенко в странах Азии, Африки и Латинской Америки Расследование.

Родители — министру образования: «Батя-сантехник просто обязан знать английский в совершенстве и теорию Эйнштейна» По мнению главы Минобра, любой родитель может объяснить ребенку школьную программу.

Маховский: «Российскому рублю прогнозируют 95-100-110 рублей за доллар. Это соответствует курсу в Беларуси 3.30-3.50»

Совмин обязал организаторов поездок за пределы Беларуси отвечать за безопасность детей Постановление подписал Турчин.

Педагог из Минска: уборщиц больше нет и поддерживать чистоту в школе теперь должны учителя В учебных учреждениях прошло массовое сокращение техперсонала.

«Суровая реальность» Колумнист – про трансграничные репрессии, которые являются скрытой угрозой диктатур.

Канвеер рэпрэсій. «Экстрэмісцкай арганізацыяй» прызналі выдавецтва «Тэхналогія». Улады абвясцілі экс-гульцоў зборнай Беларусі ў вышук Хроніка палітычнага пераследу 20 жніўня.

«Мы ж ведаем, што гэта казіно – каго трэба казіно. Мы ведаем, хто зарабляе на гэтым казіно» Чаму прапаганда не дазваляе крытыкаваць рэкламу азартных гульняў.

«Калі нас вызваляюць, пачынаюцца нейкія таргі – {супрацоўнікі калоніі} ужо не разумеюць, што будзе заўтра. Кім будзе праз год цяперашні вязень?»

Лойко: «Надеюсь, у беларусов хватит экономической грамотности, чтобы не делать глупости и не влезать в этот кредит» Который превращается в «монстра».

«Страшный треск и грохот» На рассвете Гомель разбудили громкие звуки в небе.

«Каждый суверенный гарант, хоть бы себе даже истекающий, ремонтирует свои заводы, когда ему надо» О «профилактических ремонтах» «Нафтана».

20 лет назад режим пытался уничтожить независимые СМИ, но не смог Что их спасло?

«Не веду соцсети, потому что все, что хочу сказать миру – уголовно наказуемо» Беларусы – о наболевшем, атмосфере в стране и в их окружении.

Война, 20 августа. Удар по торговым точкам в Славянске и Краматорске: более 10 раненых. Зеленский: «Обязательно ответим на российский удар»

Сергей Доливеля: «Мы сами создали то, что сегодня имеем. Понимал, что происходит нехорошее, но был молод и не придавал этому значения»