«Наивно верили, что судья высшей судебной инстанции будет более милосердным»

Когда мы всей камерой провожали Юлю на процесс в Верховный суд, куда она писала апелляцию, то очень надеялись, что ей присудят «химию» и «на Антошкина» (в женскую колонию в Гомеле) она не поедет.

Ну как иначе, казалось нам, ведь у Юли на иждивении несовершеннолетний ребенок с инвалидностью, а обвинение предъявлено всего лишь по первой части 342 «народной» статьи (участие в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок). Согласно беларускому законодательству, преступление по этой статье считается «менее тяжким», обвинение предъявлено по одному «эпизоду». Кроме того, Юлю подбадривал адвокат, что ее судьей назначена женщина.

С мужем Юля в разводе, нет мамы и папы, братьев и сестер, только бабушка, которой за 80. Сын Юли Егор — подросток. Он не говорит, не может сам одеться, не может сам поесть, его надо каждый день водить в специальную школу. Только к щеке мамы Егор иногда может прижаться и поиграть с маленькой собачкой Фифи, всех остальных людей и животных Егор боится.

Бабушка Юли исправно, почти четыре месяца, ходила на Володарку и приносила передачи любимой внучке. Еще бабушка ходила по разным высоким государственным инстанциям, чтобы вытащить Юлю из СИЗО. Но все тщетно.

После ареста Юли бабушка приютила у себя собачку Фифи, но правнука забрать не могла. Юле повезло. Бывший муж, не обладая достаточным навыком коммуникации и обслуживания ребенка со сложным диагнозом, взял сына к себе. В противном случае, ребенка отправили бы в интернат.

После двух заседаний суда прокурор, тоже женщина, запросила для Юли наказание: «2 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии в условиях общего режима». И это несмотря на то, что Юля признала вину и «раскаялась в содеянном».

На третьем заседании судья-женщина поддержала сторону обвинения и приговорила Юлю к двум с половиной годам колонии.

Юля вернулась в камеру, рыдая.

Через две недели от Юли остается только половина – она значительно теряет вес.

После получения приговора на руки, Юля села писать апелляционную жалобу в Верховный суд. Мы все пылись ей помочь, придумать убедительные фразы и «смягчающие вину обстоятельства», доказывающие, что для больного ребенка присутствие матери жизненно необходимо. Мы просили изменить «необоснованно жестокий» приговор суда и назначить для Юли «наказание, не связанное с лишением свободы».

Мы наивно верили, что судья высшей судебной инстанции окажется более милосердным. Но…

Бабушка передала для Юли черные майки и кофту, носки и колготки, туфли «без украшений». Юля этапом поехала на Антошкина.