​​​​​​​ «США считают, что более серьезные перемены в Беларуси их не касаются. И если Европа хочет, пусть сама этим занимается»

— Очередное освобождение политзаключенных говорит о том, что эта транзакционная, прагматичная политика администрации Трампа дает результат, — отметила Екатерина Глод. — Этот результат можно рассматривать с разных сторон. Если говорить о человеческой жизни, то, мы видим, что эта политика имеет конкретный гуманитарный достаточно сильный эффект.

С другой стороны, она никак не влияет на прекращение репрессий внутри Беларуси. Полагаю, что эту опцию Соединенные Штаты оставляют для Европы. То есть они своей линией четко показывают, что занимаются непосредственно гуманитарным треком, а то, что происходит внутри страны, в общем-то не их проблема.

Они считают, что какие-то более серьезные перемены в Беларуси их не касаются. И если Европа хочет, пусть сама этим занимается.

Поэтому политику администрации Трампа по отношению к Беларуси я бы назвала односторонней. Но результат очевиден. Именно благодаря этой политике освобождено уже более 500 политзаключенных.

И в этот раз, наконец, большая их часть осталась в Беларуси. И это также результат переговоров с США. Потому что вначале, как мы помним, Лукашенко не соглашался на это. Тем не менее под воздействием переговоров согласился.

Естественно, не бесплатно. За это он получил снятие санкций с банков, Министерства финансов и «Беларуськалия». Однако, подчеркиваю, что здесь очень важен гуманитарный аспект, то, что люди могут оставаться дома.

То есть резюмируя, можно сказать, что политика, которая началась с приходом Трампа, когда заработал такой транзакционный трек, направленный на гуманитарный результат, работает в узком плане — люди освобождаются.

Но эта политика не способна привести к тому, чтобы в Беларуси произошли более серьезные перемены. Она ограниченная, Америка и не пытается что-то такое делать.

— Вы говорите, что США отводят эту роль Европе. Насколько та готова изменить свою позицию?

— На данном этапе Лукашенко не хочет с ней разговаривать. Знаю, что после заявлений некоторых беларуских активистов, в том числе Марии Колесниковой, которую на Западе считают значимой фигурой, и которая как раз призывала Европу к диалогу с Лукашенко, были попытки со стороны ЕС пообщаться с официальным Минском.

Это были непубличные попытки, но из Беларуси ответа не последовало, насколько мне известно. То есть у той стороны нет желания входить в диалог. Разумеется, они хотят снятия всех торговых санкций, так как европейские санкции более сильные, чем американские.

— На диалог официальный Минск не идет, но вдруг Лукашенко дал указание выпустить литовские фуры. Почему сейчас?

— Думаю, это постфактум переговоров с Коулом. Как мы видели, до визита в Минск он был в Литве, где общался и с премьер-министром Ингой Ругинене, и с парламентариями.

Определенно Коула ввели в курс дела, он знает о претензиях Литвы и, очевидно, говорил с Лукашенко и об этом во время их долгих переговоров.

Коул мог в качестве посредника передать: если вы хотите снятия санкций, то вам нужно прекратить делать хотя бы такие вещи.

— Вы отметили, что Америка не хочет вмешиваться во внутренние дела Беларуси, однако готовится какая-то «большая сделка». Но что еще осталось в арсенале у американцев для Лукашенко, учитывая то, что почти все свои ограничения они уже сняли? Только личная встреча с Трампом?

— Да, Лукашенко мечтает попасть на международную арену, где бы его действительно воспринимали как руководителя страны. И, на мой взгляд, такой визит имел бы не только символическое значение.

Помимо психологического удовлетворения, когда ты приезжаешь на мероприятие по приглашению Трампа, естественно, тебя и приглашают, и принимают как главу страны.

А для Лукашенко чрезвычайно важна легитимность. Признание легитимности играет для него большую роль.

Пусть Лукашенко не признает Европа, но зато он сможет получить признание на уровне Америки, на уровне тех стран, которые также будут находиться там с ним на мероприятии. То есть там он сможет выступить все-таки как глава государства. Легитимность для Лукашенко не менее важна, чем снятие санкций.

Однако, конечно, после этого он не прекратит репрессии, так как считает, что это снова может привести к массовым недовольствам и революции. Думаю, Лукашенко в общем-то хорошо понимает, что отношение к нему в стране со стороны граждан каким было в 2020 году, таким и осталась сейчас.

В своей стране у Лукашенко легитимности нет. Отсюда и единственный способ — держать всех под плинтусом, чтобы был страх и люди боялись высказывать свои мысли. 

Что касается американцев, у них действительно кроме этих вторичных санкций рычагов немного. Один из возможных заключается в посредничестве между официальным Минском и Европой.

То, что уже делал Джон Коул. Не исключено, что они пообещали способствовать тому, чтобы Европа начала снимать санкции. Напомню, такая мысль уже была озвучена в декабре прошлого года накануне предыдущего большого освобождения политзаключенных.

Тогда представители Литвы высказывались о том, что им важна безопасность, и они готовы, по крайней мере, рассмотреть какие-то уступки Минску взамен на увеличение военного присутствия НАТО в регионе.

Разумеется, Литва также может поднять вопрос о смягчении санкций со стороны ЕС. Однако если администрация Трампа на это рассчитывает, то она не совсем понимает, как работает международная политика Литвы.

Но пока, надо сказать, Трамп вообще занят другими вопросами, ему абсолютно не до Восточной Европы. Поэтому, думаю, в ближайшее время в этом вопросе Лукашенко ничего не светит.

Даже если Коул ему пообещал, что продолжит разговаривать с ЕС, это процесс длительный. Но как один из рычагов во время переговоров с Лукашенко Соединенные Штаты могут это использовать.

При этом отмечу, что на сегодняшний день политика Евросоюза в отношении Беларуси, в отличие даже от России, остается незыблемой: все страны — за санкции, принятые в период с 2020 по 2022 годы.

Однако, как только какая-то из стран скажет, что, мол, надо Лукашенко оттянуть от России, то вопрос сразу попадет в повестку дня. Пусть неофициальную, но его начнут вносить в дебаты.

И как только это станет предметом дискуссий, сразу появятся разные мнения. Может возникнуть та же Венгрия, которая скажет: давайте снимать с них санкции, Путин же тоже в этом заинтересован.

То есть Европа перестанет иметь такую единую позицию, появятся какие-то голоса против. В принципе, на это и расчет.