Татьяна Никитина: «Уничтожить диктатора в себе — сложная ежедневная работа»

— Татьяна, в 2022-м в Китае вы сломали руку и раскрасили гипс в бело-красно-белые цвета, подписав «за-жы-ве». Уехав в Китай в начале 2020-го, много постили про протест, с ужасными фото, видео и своим возмущением.

Но интернет выдает информацию про то, что «Татьяна Никитина — журналист, ведущая новостей на телеканале «Беларусь-1» (2014-2019 гг.)» Кто-то вспомнит, что и в 2006-м в Беларуси были протесты/посадки. В 2010-м Владимир Некляев после Плошчы попал в больницу с жуткими травмами. И уже тогда начиналось то, чем аукнулся 2020-й.

Почему вы после этого стали работать на БТ, и что изменилось к 2020-му?

— Я родилась в 1991-м. Всю мою жизнь у власти в Беларуси был один человек. Я в этом выросла.

В 2006-м мне было 15. Тогда больше волновало, какое платье надеть на школьную дискотеку, а не политические события.

Плошча-2010 — первое, что действительно запомнилось. Именно из-за избиения Некляева. Он же мой земляк, мы все за него переживали. Потом как-то все улеглось. Я только переехала из Сморгони в Минск и была увлечена новой жизнью.

Мне хотелось быть журналистом. В БГУ как раз открыли первый набор на специальность веб-журналистика, но с первого курса преподаватели говорили, что мне стоит идти на телевидение. Прислушалась, пошла на практику на СТВ.

Вскоре предложили работать репортером в новостях. Многие ли студенты-журналисты в 19 лет могут отказаться от этого?

Затем позвали на БТ. Сразу посадили ведущей в прямой эфир. Пять лет я вела программы на беларуском языке.

Первые годы многому учишься, концентрируешься на технической части. Потом веришь, что можешь изменить что-то к лучшему. А на третьем этапе есть два варианта. Либо тебя подминает эта система, трансформирует восприятие. Буквально начинаешь думать по-другому. Либо открываются глаза, и ты уходишь, понимая, что эта махина как работала десятки лет по одним принципам, так и будет работать.

Я решила уехать за границу. Первыми предложили контракт китайцы. К ним и отправилась.

«Что чувствует человек, у которого отобрали родину, может понять только тот, кто прошел через это же»

— В августе я голосовала за Светлану Тихановскую в посольстве Беларуси в Пекине. 2020-й — это точка невозврата. Возмущение — не то слово. Я была в шоке и ужасе. Никто из нас уже не будет прежним. Год сорванных масок, рухнувших иллюзий, правды о себе.

Никогда не думала, что во мне может быть столько злости, страха, боли и жажды мести. Понадобились годы работы над собой, чтобы это преодолеть.

Мы многое потеряли, но обрели фундамент — наше самосознание. Солидарность стала не просто чувством, а крепкой связью. Мы продолжаем взращивать в себе беларускасць, и это дорогого стоит.

— Ваших коллег по БТ, кто выступил против насилия, догоняли репрессии. Коснулись ли они вас и в каком виде?

— Я не была дома шесть лет. Что чувствует человек, у которого отобрали родину, может понять только тот, кто прошел через это же. Мои прадеды во время войны отдали жизни, чтобы однажды я не смогла приехать на их могилы?

— Многие беларусы в эмиграции вынуждены сменить профессию или искать подработки. Была ли у вас такая необходимость?

— Я не работаю на телевидении с 2022 года. До недавнего времени занималась озвучиванием в китайской Силиконовой долине, в компании по разработке искусственного интеллекта. Сейчас развиваю свой бизнес.

Пока что у меня перерыв в журналистике, но я не планирую уходить из этой сферы навсегда. Есть возможность работать на телевидении в Великобритании, обдумываю эти предложения.

— Какой был самый тяжелый период вашей эмиграции?

— Все эти годы были очень тяжелыми. Я приехала в Китай за неделю до начала пандемии. Можете представить этот шок?

Все было закрыто. Не могла купить необходимые вещи и одежду. Заказать онлайн невозможно без банковской карты. Даже с приобретением еды были проблемы. На телевидение нам привозили боксы с рисом и бараниной. Мне настолько не заходила эта еда, что однажды коллега принес мне коробку детского питания.

Локдаун в Китае длился три года. Границы были закрыты, никуда не выедешь.

Рабочий день был по 10 часов. Если важные события, то и 12. Когда-то я думала, что в Беларуси у меня была сложная работа. Но те 15-минутные эфиры по сложности вообще несопоставимы с китайскими. Я прошла такую школу, что теперь в любой стране смогу работать на самых сложных эфирах.

Иностранцу в Китае жить нелегко во всех отношениях. Начиная от сложного языка и трудноразрешимых бюрократических вопросов до грязного воздуха и сильной летней жары.

А теперь представьте, что к этому добавились репрессии в Беларуси, война в Украине, конфликт между Арменией и Азербайджаном. Буквально не было возможности прийти в себя.

Сейчас очередной переезд — в Великобританию. Сражаюсь с шотландским акцентом, формирую новое окружение, снова покупаю все вещи. Не знаю, когда станет легче.

«Сегодня я считаю, что в университетах не стоит проводить такие конкурсы»

— В 2010-м вы стали «Мисс БГУ». Помогал ли титул на родине и в эмиграции?

— Другие люди придают этому титулу больше значения, чем я. Спустя годы у меня изменилось отношение к конкурсам красоты. Представьте, на подиум выходят десятки очень красивых девушек. Называя одну из них самой красивой, вы унижаете всех остальных. Для многих это становится действительно трагедией.

Красота дается нам от рождения. Это не какой-то особый навык, который мы развили упорным трудом, и соревнуемся. Сегодня я считаю, что в университетах не стоит проводить такие конкурсы.

В эмиграции я никому не сообщаю о своем титуле. Рассказываю только, что пять лет преподавала дефиле детям в модельном агентстве.

— Вы очень много путешествовали по Азии: от Бали до Внутренней Монголии. Если сейчас рассказываете друзьям про тот период, то что именно и что запомнилось сильнее всего?

— Мое сердце начинает биться быстрее, когда говорю про Тибет. Это одно из самых ярких впечатлений в жизни.

Я проехала по Тибету больше четырех тысяч километров. Добиралась на поезде по самой высокогорной дороге мира. Была в Гималаях и ночевала в базовом лагере Эвереста. Видела потрясающей красоты священные озера, хвойные леса, луга с кочевниками и пасущимися яками.

В монастырях слушала дебаты монахов. С одним из них мы подружились и ведем переписку. Еще посетила две резиденции Далай-Ламы в Лхасе (до сих пор не могу в это поверить!). Очень щемящее чувство: ты можешь пройтись по покоям Далай-Ламы, а он – нет.

Меня настолько увлекла тибетская культура, что я стала углубленно ее изучать. Взяла курс по буддизму. Тибетцы — самые удивительные люди, которых я встречала. Как много в них света, мудрости и красоты.

— Вы писали, что провели классную экскурсию для «беларускага валацуги» Саши Гойшыка. А какое самое захватывающее ваше путешествие?

— Ну как экскурсию… Я устроила Саше кемпинг на Великой китайской стене. Провела на дикий участок, куда не добираются туристы. Мой подарок ему ко дню рождения.

Что до моих удивительных приключений, то обычно они связаны с дайвингом. Самое красивое в моей жизни — океан.

Я – дайвер с 10-летним стажем. Помню, после первого погружения, вышла на берег, села на камень и стала плакать. Так меня впечатлил подводный мир. Коралловые рифы будто тропические леса, столько в них жизни. Рыбы, черепахи, осьминоги…

Я много где ныряла. Даже в Беларуси мы группой выезжали на очистку озер.

Из недавних погружений — национальный парк Комодо в Индонезии. Там сливаются Индийский и Тихий океаны. От кружащих над головой шестиметровых скатов, захватывает дух.

Еще люблю походы. Прошлой осенью мы с подругами прошли 300 километров по Пути святого Иакова из Португалии в Испанию.

Шли 10 дней. Мозоль на мозоли. Рюкзаки по 12 кг. Это была серьезная проверка на прочность. Незабываемый опыт.

— Вы прям бесстрашная! От одного фото с вараном можно в обморок упасть. Не говоря уже про дайвинг и морских жителей, походы по 300 км. А вы чего-то боитесь?

— В Пекине редко выпадает снег. Однажды мне захотелось поехать на самый север Китая, где зимой минус 35, и снега выше крыши. Это был Новый год, накануне отменили локдаун. Сколько было радости!

Но я растянулась на льду и сломала запястье. Меня не приняли в двух больницах — все было забито ковидными пациентами. В третьем госпитале сказали, что нужна операция, но придется ждать три дня. Я решила возвращаться в Пекин.

Оказалось, что и там ситуация не лучше. Ждала три дня. Ночью стало очень плохо. Рука отекла до плеча, начался озноб. Чего ожидать, толком незафиксированный перелом. Я снова поехала к врачам.

Свободных анестезиологов не оказалось. Согласилась, чтобы мне сложили руку наживую.

Процедурная, куда меня привели, была больше похожа на пыточную. По центру стоит стул, тебя на него усаживают и вправляют кости. Дверь не закрывают. В коридоре все сидят, смотрят и ждут такой же участи.

Врачи переговаривались: мол сильный отек, сустав, сложно будет все это поставить на место. Никогда еще мне не было так страшно.

Ко мне подошли два медика, я одной рукой взялась за ножку стула и буквально начала молиться. Старалась не орать, чтобы не пугать всех остальных.

Гипс наложили лишь бы как. Через неделю пришлось снимать и накладывать снова. Был сильный стресс. Никому не желаю попадать в китайские больницы.

«Всем необходимо иногда отключать новости и социальные сети недели на две»

— Осенью вы переехали из Китая в Эдинбург. Не так давно написали в фейсбуке: «Предчувствую тяжелый год. Какое-то пугающее, гнетущее чувство. Поэтому мой выбор — ловить прекрасные моменты здесь и сейчас».

Откуда предчувствие, как вы считываете подобные эмоции? И удается ли ловить прекрасные моменты? Это для многих беларусов сегодня задача со звездочкой.

— Меня подкосила смерть Никиты Мелкозерова. Мы были знакомы еще с университета. К тому же, политическая ситуация в мире разворачивается не в самом позитивном ключе. Чувствую, впереди у нас очень турбулентные годы.

Лучше всего мне удается ловить прекрасные моменты во время информационного детокса. Всем необходимо иногда отключать новости и социальные сети недели на две. Журналистам кажется, что за это время они упустят что-то важное. Наверняка, но уровень выгорания снизится. Отключите уже, наконец, этот телефон и сходите в парк на прогулку. Заведите собаку или кота — это ежедневный позитив.

«В нашей жизни слишком много насилия, зачастую неосознанного. Будто мы взрастили у себя внутри по маленькому диктатору»

— Эдинбург для меня один из самых красивых городов мира. Что вы полюбили в нем сильнее всего? Говорят, внешние красоты не всегда помогают, если внутри нас небо не голубое, и мы тащим его с собой, где бы ни находились. Как справляетесь, если чувствуете на горизонте грусть/уныние?

— Я все еще адаптируюсь в Эдинбурге. Слишком сильный контраст с Пекином.

В Китае яркие здания, у них во всем много красок, термоядерная подсветка. Много солнца даже зимой. В Эдинбурге средневековая мрачноватая архитектура, приглушенный свет. Низкое облачное небо. Это другая красота, которую я только начинаю постигать.

Представьте, в список ЮНЕСКО здесь внесены не какие-то отдельные объекты, а весь старый город, весь центр. Потрясающе!

Когда в ветреной и дождливой Шотландии на горизонте появляется грусть, я надеваю кроссовки и иду бегать. В любую погоду — 10 км. Только спорт может качественно и быстро улучшить эмоциональное состояние.

Когда плохо, вытащить себя на тренировку сложнее всего. Волевым решением нужно делать этот шаг.

—  Какая сегодня для вас главная сложность и на что надежда?

— Александр Чернухо написал важную книгу под названием «Гвалт». В нашей жизни слишком много насилия, зачастую неосознанного. Будто мы взрастили у себя внутри по маленькому диктатору. Вместо английского выучили язык оскорблений и хамства.

С одной стороны репрессии в Беларуси, с другой — беспощадные перепалки в демократических кругах. «Воины света» делят мир на черное и белое, другое мнение не принимают.

Надеюсь, мы справимся с этим. Утихомирить внутреннюю агрессию, уничтожить диктатора в себе — это сложная ежедневная работа.

Суть не в том, чтобы не испытывать негатив, а в его преодолении. На полном серьезе сосредоточиться только на себе, отказаться от гвалта во всех проявлениях. Научиться уважительно общаться с людьми при любых обстоятельствах. Стать добрее хотя бы к своим.