Дневник войны, глава 311. «И мы смеемся коротким смехом людей, которые научились шутить на краю пропасти»

На улице стоит беспощадная криворожская жара, от которой асфальт под подошвами становится мягким, как пластилин, а воздух над дорогой дрожит прозрачными волнами. Захожу в прохладу кофейни, где кондиционер надрывно гудит, и просто хочу вернуть себе вменяемость.

За стойкой – девушка-бариста. Юная, с аккуратной стрелкой на веке, в идеально чистом фартуке. Она улыбается особой, теплой улыбкой, которая летом 2026-го в моем городе работает вместо первой психологической помощи.

– Что вам сегодня сделать? – спрашивает она, держа пальцы над сенсорным экраном кассового аппарата.

Из меня вылетает:

– Айс латте на гидазепаме, пожалуйста!

– К сожалению, – говорит она тихо, с легкой, едва заметной грустной иронией, – гидазепам закончился еще во время утренней тревоги. Остался только сироп «соленая карамель». Но он, если честно, уже не берет.

И мы обе смеемся коротким смехом людей, которые научились шутить на краю пропасти.

Я забираю свой стаканчик, по которому конденсатом стекают капли, похожие на слезы, и выхожу обратно в жару. Латте вкусный. Но где-то там, на периферии вкусовых рецепторов, все равно остается этот несуществующий, фантомный привкус горькой таблетки, которую мы все глотаем каждое утро вместе с первыми новостями.

На днях звоню подруге в Запорожье. Хочу просто спросить, как они там справляются с этой удушающей, плавящей мозги жарой, как обстановка в городе.

Она берет трубку, и я слышу на фоне шорох листьев и какой-то подозрительно бодрый стук:

Да фиг знает, как там обстановка. Я на черешне сижу, мне некогда считать эти железяки в небе! Надо быстренько урожай снять, а то жара ее прикончит раньше времени. Единственное, что знаю точно: сегодня без ракет, только КАБы, тьфу-тьфу-тьфу!

«Только КАБы». Управляемые авиабомбы, каждая из которых весит по полтонны и сносит к чертям целые подъезды, в ее личной иерархии угроз сейчас проигрывают пересохшей запорожской черешне.

Потому что черешня – вот она, осязаемая, сочная, ее надо спасать прямо сейчас, взгромоздившись на шаткую стремянку. А железяки в небе... Ну, прилетят и прилетят, что теперь, добру пропадать?!

Ракета – это плохо, это сразу в подвал. А КАБ – ну, это почти хорошая погода, можно и на дерево залезть. Вдох-выдох. Нужно отвлечься.

К счастью, моменты, которые держат кукуху, есть. Лично мне не дали окончательно сойти с ума топ-четыре июньских якорей.

Бульдог в купе Укрзалізниці – главный амбассадор комфорта этого лета. Обычный французский бульдог, который ехал в поезде как полноценный, уставший от жизни топ-менеджер. На отдельной белой полке, положив мордочку на ортопедическую подушечку и укрывшись под самый нос фирменным одеялом. Он спал с таким библейским спокойствием, что полстраны, глядя на это фото, выдохнули в умилении.

Затем была женщина в красном платье. Обычный городской маршрут, удушающая жара. У троллейбуса посреди дороги слетают штанги («рога»). Из кабины выходит водитель – роскошная, невероятная женщина в летящем ярко-красном платье и на умопомрачительных каблуках. Она спокойно берет эти пыльные, тяжелые канаты и легким движением руки возвращает многотонную машину к жизни. Мир вокруг может гореть, но наши женщины на каблуках будут крутить эту планету в правильном направлении.

Конечно, тот самый момент, когда нефтеперерабатывающему заводу в самом сердце болот сносит крышу (в буквальном смысле) от нежного свидания с украинским дроном. Видео, где красиво, благородно, с огоньком горит вражеская инфраструктура – это наш главный коллективный АСМР и лучший заменитель мелатонина на ночь. Горит НПЗ – и на душе сразу становится как-то прохладнее, даже в +35.

Белая цапля посреди города – наша местная криворожская селебрити. Вокруг грохочут заводы, сирены воют так, что закладывает уши, маршрутки забиты уставшими людьми, а на речке, прямо в черте города, неподвижно стоит абсолютно белая, чистая цапля. Ей плевать на графики отключений и баллистику. Она просто ловит свою рыбу в мутноватой воде, напоминая о том, что природа сильнее любого человеческого безумия.

Сейчас нет времени, завтра не будет сил, а послезавтра – может не быть нас. Шьем дальше свой бронежилет для души.

Хочешь съесть этот чертов торт ночью – ешь. Хочешь купить те дурацкие яркие кроссовки – покупай. Хочешь сказать человеку, что любишь его – говори прямо сейчас, посреди улицы, под завывание сирены, не дожидаясь идеального момента. Потому что идеальный момент тот, в котором ты все еще дышишь.

Война содрала всю шелуху ложной вежливости и бесконечных «подготовок к жизни». Больше не репетируем, а живем набело, с первого дубля.

Каждое утро сейчас – отдельная лотерея, в которой заново собираешь себя по кускам. Каждый просыпается как может. Кто-то открывает глаза относительно счастливым, поймав мимолетное мирное сновидение. Кто-то просыпается уже уставшим от тревоги. Кто-то – свинцовый, опустошенный, вообще без малейшего желания жить эту бесконечную прифронтовую рутину.

А вечером перед ночным обстрелом купаемся, бреемся, стираем, прибираем, плотненько ужинаем, 50 грамм для настроения, прости, Господи, прими за лекарство, и встречаемся в укрытиях, паркингах и метро!