«Нас было много – тех, кто любил свою землю, хотел для нее лучшего, любил свою веру. И, дай Бог, еще будет много»

История первая. «Нас было много — тех, кто любил свою землю и хотел для нее лучшего»

— Еще с подросткового возраста я интересовалась семейной историей: искала фотографии родственников, сохраняла свои, — рассказывает «Салідарнасці» Агата из Гродно. — Потом захотелось глубже раскопать корни, так как меня воспитывали как польку: я ходила в польскую школу, а дома отмечали польские государственные праздники.

Осознание, что я беларуска, пришло только в 17 лет. Как оказалось, все мои родственники действительно были беларусами.

Сначала скачала приложение и начала записывать тех, кого помню. Потом подключила к этому двоюродную сестру и маму. Съездила с бабулей на могилы родственников — она хорошо знала свою бабушку и прабабушку. В деревне, где они похоронены, могилы не сносили, все плиты сохранились, поэтому я смогла переписать данные.

Когда мама поняла, что наклевывается что-то масштабное, мы стали звонить и расспрашивать остальных родственников. Я даже ездила к ним в гости, ходила на кладбища. Так мы вышли на родственницу, которая тоже интересуется историей рода, и втроем записались в архив.

Стало большим открытием, что обычным людям совершенно бесплатно дают в руки католические метрические книги. Это было очень трепетно — прикоснуться к документам, которым столько лет.

Сейчас я знаю своего предка с шестью «пра». А вообще на моем древе десять поколений, я — девятое. Всего в нем около 450 человек.

Надеюсь, что буду двигаться дальше и расширять список. Записываю не только прямую линию, как некоторые, но и всех братьев и сестер. Для меня это очень важно, потому что у самой есть братья. Так что вписываю даже тех, кто умер во младенчестве.

То, что я теперь так хорошо знаю свой род, во многом мне помогло.

Во-первых, это структурировало знания о семье. Бывало, старшее поколение начинает кого-то обсуждать, а ты ни сном ни духом, кто все эти люди. К тому же стала лучше понимать травмы бабушек и дедушек.

Во-вторых, хотелось узнать характер беларуской нации. Раньше казалось, что беларусы — это «зайчики-котики», такие «няшные» люди, и протесты 2020 года тоже во многом были об этом. Но меня такая приторность вокруг нашей нации немного угнетала — я себя так не ощущала. Понятно, что нас заставили чувствовать себя бесхребетными, милыми… Но для меня всегда была важна борьба с несправедливостью. Поэтому людьми, которые сопротивлялись, я интересовалась особенно.

Например, одного из моих прадедов застрелили в 22 года за то, что он боролся с советами. По другой линии прадеда дважды отправляли в ссылку. В первый раз он сбежал, спрыгнув с поезда, а во второй — выхватил оружие у того, кто за ним пришел, и снова сбежал. После этого несколько лет скрывался в лесах, пока не была объявлена амнистия.

Вот такие истории показывают мне характер нашей нации.

А какие сильные женщины были в моем роду! Записывали детей на свою фамилию.

Кроме того, для меня было важно узнать, что люди сохраняли католическую веру даже в Советском Союзе и в период, когда на весь город оставался всего один ксендз. Для меня это доказательство их силы.

Особенно трепетно слушать воспоминания родственников, смотреть старые фотографии. Однажды мы с семьей даже приехали к дому наших предков, который они когда-то продали. Новые хозяева рассказали, у кого его купили, показали заброшенный сарай на участке.

Потом мы ездили в деревню, где родилась моя бабушка. Ее дома уже нет — его снесли. Зато можно было посмотреть на природу, которая окружала моих родственников, почувствовать связь с этим местом. Ты реально стоишь и ощущаешь, что тебе досталась эта «спадчына», чувствуешь себя коренной жительницей Беларуси.

Сегодня у меня есть даже своеобразный культ предков, особое отношение к могилам. Мы с братом поставили новый памятник одному из родственников, я часто прихожу на могилы своих предков, покупаю лампадки. Обожаю День всех святых, когда на могилах зажигаются свечи.

Агата планирует и дальше искать новую информацию о своей родословной:

— Эта работа на многие годы. Чаще всего архив работает до 17:00, и лишь иногда до 20:00. А надо понимать, что на одну архивную книгу уходит очень много времени.

Очень рада, что сейчас люди начинают интересоваться своим родом. Потому что, когда знаешь, кто ты такой, тебя не так-то просто сломать. Ты видишь разные судьбы людей, узнаешь, на каком языке они говорили, как себя называли (многие мои родственники говорят, что они «тутэйшыя»,) и понимаешь, что продолжаешь линию этих людей.

Конечно, такое погружение требует много времени и сил. Надо научиться разбираться в архивах и интернет-ресурсах, разговорить родственников — многие не понимают, зачем это кому-то нужно, а кто-то запуган. Так что надо набраться терпения.

Но это того стоит, потому что помогает сплотить семью и крепче встать на ноги. Когда я только начинала этот путь, не ожидала, что он так повлияет на мою личность. А сейчас совершенно иначе отношусь к своему городу: смотрю на костел и вспоминаю, что здесь женился мой прапрадед. Иначе воспринимаю и то, что проживаю сейчас.

Знаю, что я такая не одна. Нас было много — тех, кто любил свою землю, хотел для нее лучшего, любил свою веру. И, дай Бог, еще будет много.

История вторая. «Стараюсь передать эту память и интерес своим детям»

— Тема родословной всегда была для меня интересной. Старалась расспрашивать бабушек, дедушек и что-то фиксировать. Мы с детьми зарегистрировались на сайте MyHeritage, сдали ДНК-тесты и ведем генеалогическое древо: какую-то информацию добавляю я, какую-то — старшая дочка, — рассказывает «Салідарнасці» Людмила из Могилева. — Из своих предков я знаю прадедушку и прабабушку: есть фотографии, даты рождения и минимальные сведения о том, чем они занимались. Но дальше продвинуться пока не удалось.

Мой дедушка был участником войны, имел награды. Но он никогда ими не хвастался и вообще не говорил о войне, даже когда я расспрашивала. Позже я нашла сведения на сайте «Память народа», узнала, за что именно он был награжден, распечатала документы.

На этом же сайте нашла информацию о родственнике своего мужа. Вся семья думала, что он погиб в первые дни войны — мы даже ездили к месту захоронения, на братскую могилу. Но, судя по документам, которые я нашла, он попал в плен и погиб там.

Когда рассказала об этом мужу, он был в шоке и попросил больше никому не говорить — переживал, как это воспримут другие родственники.

Из рассказов семьи знаю, что у нас был родственник, который во время войны оказался в оккупации и был угнан на работы в Германию. Когда он вернулся, то привез с собой мешок муки. По рассказам, в те времена это было невиданное богатство. Чуть ли не вся деревня потом кормилась этим мешком муки. Через некоторое время его репрессировали, и из ссылки он уже не вернулся.

Я считаю, что знать своих предков важно. Стараюсь передать эту память и интерес своим детям. Старшая дочка уже интересуется, вносит какие-то данные в семейное древо.

Думаю, детям еще сложнее все это осознавать — я-то хорошо помню своих бабушек и дедушек, видела ордена, медали… Но все равно иногда с сожалением думаю, что не успела толком расспросить предков при жизни.

И, знаете, во всей этой суете не хватает времени, чтобы разбираться глубже, делать запросы в архивы. Хотя у общества сейчас такой запрос есть. Среди моих знакомых нет людей, равнодушных к истории своего рода. Некоторые даже нанимают специалистов, чтобы те составили им родословную, делают платные запросы. Сама видела, как некоторым удалось найти расстрельные списки с именами их родственников.