70 лет назад в Беларусь стали массово возвращаться политзаключенные. Отдали ли им жилье и как поступили с причастными к репрессиям?

Сразу подчеркнем, что не призываем проводить параллели с современной ситуацией, ведь любые исторические параллели хромают. Но, по словам, которые приписывают Марку Твену, «история не повторяется, но рифмуется».

От сталинских репрессий пострадали миллионы человек — часть из них погибли, часть были приговорены к длительным срокам и оказалась в ГУЛАГе.

Уже через несколько недель после смерти тирана в 1953 году Лаврентий Берия, желавший занять место руководителя государства, объявил амнистию.

Но политзаключенных, среди которых были как настоящие инакомыслящие, так и жертвы сфабрикованных политически мотивированных обвинений, амнистия практически не затронула, поскольку распространялась в основном на тех осужденных, у которых были малые сроки.

Вместе с тем и в обществе, и в новом руководстве страны было понимание, что пострадавших от безумных репрессий Сталина нужно освободить. Но этот процесс занял годы и шел со скрипом.

Например, в 1954-м Верховный суд БССР рассмотрел более 700 дел с 806 осужденными за «контрреволюционные выступления» — но только в отношении тридацати обвинения сняли как необоснованные.

С июня 1954 года в БССР во всех областных центрах работали специальные комиссии, которые в течение первого года работы рассмотрели дела 23 367 «врагов народа». Из них реабилитировали только 1,3% (312 человек), 56% отказали в пересмотре дел, 9,6% дали амнистию, остальным сроки сократили.

Местное партийное начальство, сделавшее карьеру в сталинские времена, смотрело на возвращающихся из ГУЛАГа враждебно.

Первый секретарь Гродненского обкома Федор Баранов отметил в одной из докладных записок, что за последнее время в эту область вернулось 1 356 осужденных за контрреволюционные преступления — и некоторые из них «пробуют возобновить антисоветскую деятельность, ведут антиколхозную агитацию».

Баранов на этом не остановился и указал конкретных людей, которых, на его взгляд, стоило вернуть в лагеря.

Настоящий перелом в отношении к жертвам сталинских репрессий произошел только через три года после смерти тирана.

В феврале 1956-го на XX съезде КПСС Никита Хрущев выступил с докладом «О культе личности и его последствиях», где осуждались массовые репрессии. Спустя месяц вышел Указ «О рассмотрении дел на лиц, отбывающих наказание за политические, должностные и хозяйственные преступления».

Этот документ стал важным толчком для пересмотра дел репрессированных. За следующий год комиссия по советской Беларуси выявила грубые нарушения законности и фальсификации дел со стороны НКВД и судебно-прокурорских работников.

В 1956-1961 годах только Верховный суд БССР рассмотрел дела более чем 50 тысяч человек и освободил из лагерей и поселений около 40 тысяч человек.

Что ожидало политзаключенных после возвращения в Беларусь?

Но даже при хрущевской оттепели во власти было немало тех, кто продолжал относиться к репрессированным негативно.

12 декабря 1956 года первый секретарь ЦК КПБ Кирилл Мазуров заявил, что «за последние три года в БССР из мест лишения свободы вернулось около 17 тысяч человек, осужденных за антисоветскую деятельность» («националисты», «террористы», «бандиты»). Мазуров обращался в Москву с вопросом о необходимости освобождения этих людей.

Что ожидало политзаключенных после возвращения в Беларусь?

Легче было тем, кто был реабилитирован. Из положительных моментов можно выделить следующее: реабилитированным срок заключения засчитывался в трудовой стаж, местным госорганам поручалось содействовать их трудоустройству, а исполкомы обязаны были обеспечить их жилой площадью.

Правда, часто эти положения оставались только на бумаге — из-за нежелания местных властей и нехватки жилищного фонда.

Из имеющихся данных можно сделать вывод, что вернуть прежнее жилье удавалось лишь в отдельных случаях, а получение новой жилплощади нередко затягивалось на годы.

Как поступили с участниками репрессий?

Естественным образом встал вопрос: что делать с теми, кто репрессировал? Исходя из приведенной в книге Александра Гужеловского информации, можно сделать вывод, что последовала волна увольнений сотрудников органов безопасности. При этом, она не была слишком массовой.

В 1958-м пришлось положить на стол служебное удостоверение и партийный билет зампредседателю КГБ БССР Михаилу Дечко. В некоторых случаях сами граждане добивались увольнения и исключения из партии силовиков за «незаконные методы ведения следствия» и «фальсификацию следственных материалов».

Однако многие уволенные просто выходили на пенсию с хорошей выплатой.

Таким образом, в первые годы после смерти Сталина в СССР отказались от массовых репрессий, но не от прежней идеологии. Справедливость в полном объеме восстановлена не была.