«Нам привозили мороженое на стройплощадку»

И именно с жары, из которой, впрочем, возникли гораздо более серьезные темы, начался наш разговор с Павлом Соколовским – руководителем Ассоциации Salidarnast, основанной профсоюзными активистами Беларуси, которые вынужденно покинули страну, в прошлом одним из лидеров Беларуского независимого профсоюза на ОАО «Беларуськалий».

– Павел, вы сейчас живете в Германии и не так давно стали работать в компании, которая занимается проектированием и строительством централизованного отопления и водоснабжения, а также установкой коммуникаций под климатические системы. И это работы, что называется, на свежем воздухе. Хотя в последнее время это определение к нему совсем не подходило. Как справлялись на жаре?

– Справлялись, и не в последнюю очередь потому, что для нас были созданы хорошие условия. Например, нам выдавали солнцезащитный крем, солнечные очки.

Более того, нам привозили мороженое на стройплощадку.  Может, это и мелочь, но это внимание, система организации работы и уважительное отношение к работнику.

Кроме того, у нас есть общий рабочий чат, где руководство писало по поводу температуры: если она будет подниматься, нужно делать больше перерывов. Причем эти перерывы будут оплачиваться – 40 минут поработали, 20 минут в тенечке отдохнули.

Когда была очень высокая температура, некоторые бригады прекращали работу и просто уезжали домой. И им этот день оплачивали в размере 65% от ставки. Никаких претензий у руководства не возникало.

Я не идеализирую работодателей, потому что их задача – заработать деньги. Однако они понимают, что если сегодня выжать все из работника, то завтра он заболеет и не выйдет на работу. А для работодателей это потери, им важно, чтобы работник оставался здоровым. 

В нашей бригаде и раньше, до жары, были случаи, когда приезжал непосредственный начальник и привозил нам кофе, потому что мы не успевали пообедать. Это знак уважения, я считаю.

Могу сказать, исходя из личного опыта, что в Германии многое базируется на уважении и личном доверии. Тебя не будут контролировать, не будут проверять. Ты приехал на объект, отметился, там нет никакого начальства. Конечно, в течение дня может приехать руководитель проекта, спросить, все ли нормально, что необходимо для работы и так далее. Но это бывает нечасто.

– Вы как активист независимых беларуских профсоюзов можете сказать о принципиальных различиях в деятельности профсоюзов Германии и Федерации профсоюзов Беларуси?

– Начнем с того, что, когда я уже понимал, что буду работать в компании, то поехал в профсоюзный офис и добровольно оформил членство. Представить такое в сегодняшней Беларуси я не могу – там все происходит по-другому. Обычно при устройстве на работу в отделе кадров предприятия человеку говорят: иди сначала в профсоюз, там тебя примут в его ряды, а потом уже дальше будем все подписывать. И никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет.

Люди годами являются членами такого псевдопрофсоюза, не зная ничего о том, что он делает, как работает и работает ли вообще. А многим даже не приходит в голову, что к нему можно обратиться за реальной помощью, потому что они считают его вполне себе декоративной организацией. 

Здесь, в Германии, я вижу, что профсоюз работает и вижу плоды этой работы. К примеру, в строительной отрасли на протяжении трех лет подряд с 1 апреля поднималась часовая тарифная ставка. Это было прописано в тарифном соглашении, и работники знали, что через год у них повысится почасовая оплата.

– Вы сейчас зарабатываете больше, чем в Беларуси, или нет? Ведь в Германии довольно высокие налоги, хотя и зависят от разных факторов.

– Я зарабатываю гораздо больше, чем в Беларуси. Да, с одной стороны, налоги в Германии немалые, однако в то же время в стране очень сильно развита социальная поддержка. А вообще ситуация с налогами во многом индивидуальная. И, как правило, после оплаты налогов и подачи декларации часть суммы человеку вернут обратно. Например, имеет значение расстояние от дома до работы – чем оно больше, тем больше налогов возвращают. И еще много других моментов.

Кроме того, в Германии, если у тебя не очень высокая зарплата, то социальные службы будут доплачивать деньги, чтобы хватало на жизнь семьи. К примеру, есть семья из трех человек с ребенком, который ходит в школу. Так вот, каждый месяц на ребенка приходит пособие в 290 евро. И так до 21 года, а в некоторых случаях и дольше.

Или если в семье супруга по каким-то причинам не работает и зарегистрирована в job-центре – это аналог государственной службы занятости в Беларуси – то в центре смотрят на уровень дохода семьи и какие-то расходы берут на себя. Например, аренду квартиры. Если же человек потерял работу и ищет новую, то в течение года он будет получать 60% от своей предыдущей зарплаты.

А моя компания, в частности, оплачивает топливо для автомобиля, если ты добираешься на работу на своей машине, или проездной, если приезжаешь на общественном транспорте. Кроме того, для таких работников, как я, которые работают на разных объектах, переводят дополнительные деньги за питание.

Также у нас есть рабочие мобильные телефоны, пользование которыми оплачивает компания, включая интернет.

Все эти деньги не входят в заработную плату, как, например, в Беларуси, где такими доплатами поднимают уровень зарплаты, показывая якобы ее рост.

А еще я столкнулся с отношением местных жителей к нашей работе. Недавно мы работали в небольшом городке недалеко от Бремена. Прокладывали там отопление. В доме жила пожилая пара, и каждый раз, когда мы приезжали – а нас было 5 человек – они пекли пироги, заваривали кофе и чай и просили, чтобы мы сделали перерыв и все это съели и выпили.

Такое случалось неоднократно. То есть люди хотят отблагодарить за твою работу. И это очень приятно.