Шрайбман: «Сегодня сложно представить встречу Путина и Лукашенко без обсуждения войны»

— Учитывая давнюю традицию в этих отношениях, формат визита не имеет никакого значения для его важности. Важные вопросы могут обсуждаться где-нибудь на лыжах, неважные — на заседаниях госсоветов, — говорит Артем Шрайбман в интервью каналу Carnegie Politika. — Поэтому на заявления об уровне визита я бы здесь не смотрел и вообще поместил бы его в контекст нескольких встреч, которые были у Лукашенко в последние дни.

С 25 по 29 августа он встретился с тремя высокопоставленными российскими чиновниками. Сначала в Минск приехал вице-премьер Мантуров, который курирует ВПК.

Затем, прилетев в Москву, Лукашенко встретился с Мишустиным, что происходит редко — обычно такое бывает, только когда Мишустин приезжает в Минск, — а затем с Путиным.

И на всех этих встречах мелькала тема какого-то нового формата промышленной интеграции Беларуси и России, кооперации двух стран в сфере микроэлектроники и высокотехнологичных производств.

— Никто, к сожалению, не раскрыл конкретных деталей проектов, которые могли обсуждаться, хотя Лукашенко сказал, что Мантуров посещал какие-то предприятия в Беларуси. Из всего этого можно сделать гипотетический, но вывод: идет торг (поскольку Лукашенко в интенсивном темпе встречался с представителями разных уровней российской власти) об условиях совместных промышленных проектов, скорее всего связанных с российским ВПК, на базе беларуской промышленности.

Что именно это может быть, пока рано судить. Но, учитывая цепочку заявлений и встреч и то, насколько плотно они совпали друг с другом по времени, я бы этим объяснял основной мотив этой встречи.

Понятно, что сегодня сложно представить встречу Путина и Лукашенко без обсуждения войны. Очевидно, что эта тема всегда проходит красной нитью через их переговоры последних лет. Но конкретно в этот раз, кажется, она была не главной — я имею в виду ход боевых действий, успехи или неуспехи России и так далее.

Понятно, что в последние месяцы Беларусь выручает Россию с топливом, поэтому модальности этих поставок постоянно обсуждаются. Но там, кажется, проблем нет: Беларусь поставляет все, что может, и Лукашенко при любом удобном случае об этом напоминает. Видимо, это своеобразный переговорный рычаг: если мы помогаем тут, будьте добрее к нам в других областях.

Шрайбман также прокомментировал версию о том, что приезд Лукашенко в Москву мог быть связан с визитом в РФ директора ЦРУ Джона Рэтклиффа.

— Мы, вероятно, никогда не узнаем, есть ли в этом какое-то зерно истины. Но такая конспирология всегда возникает, когда происходит какой-то необъявленный визит Лукашенко в Москву без конкретной повестки и на фоне очередных спекуляций и слухов о возможности новой эскалации. Если все эти ингредиенты сходятся, каждый визит Лукашенко сопровождается разговорами: «Вот сейчас ему сказали, как Беларусь будет втянута в войну, ему довели указания, куда пускать российских солдат, с какого фронта они зайдут в Украину, Литву» и так далее.

Эти разговоры с нами уже больше 4,5 лет. Это не означает, что когда-то они не окажутся действительностью. И если мы верим наиболее алармистской трактовке визита Рэтклиффа, связанной с тем, что готовится новая эскалация, что он приезжал чуть ли не отговаривать Москву, и если эта эскалация направлена против восточных членов НАТО, то географически логично предположить, что Беларусь, скорее всего, будет в нее как-то вовлечена. Просто пока у нас, кроме этих спекуляций, нет никаких материальных свидетельств в пользу такой версии.

Это касается и сосредоточения войск, и того, что делал Лукашенко в отношениях с Украиной в последние месяцы, — а там довольно сдержанная, напуганная линия. И в целом я не знаю ни одного серьезного военного эксперта, который сейчас видел бы у России свободные военные ресурсы, которые можно по щелчку пальцев, без дополнительных мобилизационных усилий бросить на открытие нового фронта — будь то через Беларусь или нет.

Поэтому, пока нет четких материальных доказательств, я не могу брать эту версию за базовую при интерпретации в том числе поездок Лукашенко.

Кроме того, не думаю, что даже при всей близости этих двух режимов и лидеров Лукашенко поставят в известность так заранее, если какая-то эскалация действительно планируется на более отдаленную перспективу — на полгода-год вперед. Это небезопасно с точки зрения сохранения такого секрета.